История рисунка началась в 1944 году, когда Ленинград только возвращался к жизни после блокады, а на Ленинградском фарфоровом заводе снова заработала художественная лаборатория под руководством Николая Суетина. Художница Анна Яцкевич, не покидавшая осаждённый город в военные годы, создала узор, который сначала существовал в золотой версии, а затем был ею же переосмыслен в кобальтовом синем: золото осталось лишь в точках пересечения, как световые акценты на строгой конструкции

По классической версии, он восходит к «Собственному сервизу» XVIII века, созданному Дмитрием Виноградовым для Елизаветы Петровны: в год 200‑летия завода Суетин предложил художникам обратиться к классическим мотивам русского фарфора и переосмыслить императорскую сетку языком XX века. По другой версии, сетка — это память о заклеенных крест‑накрест окнах Ленинграда, о противотанковых заграждениях и прожекторах, прорезавших ночное небо; а золотые точки — это либо лучи зимнего солнца, либо свет, пробивающийся сквозь решётку укреплений.

Сетка рисуется вручную, потому что механически вычерченная версия теряла живую вибрацию; именно эта ручная неточность делает орнамент тёплым и «дышащим». Белый фарфор здесь работает как пространство тишины, кобальт — как конструкция и память, золото — как редкое мерцание ценности. И главное: рисунок распределён по поверхности равномерно, поэтому он не собирается в один центр, а покрывает форму целиком, как живая сеть — это очень точная аналогия для цифро‑физического пространства, где смысл должен быть не сосредоточен в одной точке, а распределён по всей системе узлов и связей.